Новости

14.09.2015
Венский бал императора

Венский бал императора

 

Венский конгресс. Гравюра XIX века.

Венский конгресс. Гравюра XIX века.

 

Ровно 200 лет назад мир признал: Россия играет ведущую роль в международной политике

 

----------------------<cut>----------------------

Ровно двести лет назад, 9 июня 1815 года, в столице Австрии был подписан заключительный акт Венского конгресса. Невиданная доселе ни по блеску бриллиантов на балах, ни по продолжительности дипломатических споров общеевропейская встреча в верхах подвела окончательную черту под эпохой наполеоновских войн. Что же получила в итоге венского дипломатического марафона Россия, вынесшая на себе основную тяжесть блистательного сокрушения наполеоновской Франции?

Писатель Марк Алданов обмолвился лаконично и точно:

"Венский конгресс был последним мировым представлением, очевидно для всех закончившим большой, длинный и необычайно шумный сезон".

 

Таким, собственно, оказался и сам конгресс — большим и шумным он был обречен быть изначально, а вот длинным его поначалу не видел даже один из главных российских переговорщиков в Вене Карл Нессельроде, будущий министр иностранных дел. Летом 1814 года он уверял Николая Лонгинова, секретаря императрицы Елизаветы Алексеевны, в том, что заседания не продлятся свыше трех недель,"так как все уже заранее обсуждено в Париже и Лондоне и могут явиться только второстепенные обсуждения". В самом деле, предварявший венские договоренности Парижский мир был подписан 30 мая 1814-го: и двух месяцев не прошло с тех пор, как супруг Елизаветы, император всероссийский Александр Павлович, на белом коне торжественно въехал в поверженную столицу Франции. Но в дворцовых декорациях близ Дуная те же восемь держав, подписавших мир на берегах Сены, договаривались вместо трех недель целый нынешний учебный год — с осени 1814 года по начало июня 1815-го. Выпускной венский бал был дан в виде весьма объемистого заключительного акта из 121-й статьи с приложением 17 договоров, включая декларацию о торговле неграми, которые участники конгресса успели заключить по ходу его. При этом более 100 статей касались оформления территориальных изменений — ради этого высокие договаривающиеся стороны, собственно, в Вену и съехались, образовав "большую восьмерку" образца 1815 года (трое в ней были статистами — Швеция, Испания и Португалия, а балом правили пятеро — Россия, Англия, Пруссия, Австрия и побежденная, но великодушно допущенная к принятию решений Франция).

 

Венский бал императора

Шарль Морис Талейран пытался "сдержать Россию" на конгрессе.

 

Державам даже не нужно было, как уверяла советская историография, "не считаясь с народами", кромсать карту Европы в своих интересах. Здание новых, посленаполеоновских европейских границ было уже почти возведено, перекраивать принципиально было уже почти нечего — к постройке этой оставалось провести все нужные коммуникации, обеспечив этим рубежам на карте безупречную легитимность с точки зрения международного права в тогдашнем его разумении.

По словам Генри Киссинджера, очень важным был и другой вопрос, "как именно следует сдерживать чересчур деятельную и доставляющую столько хлопот Россию". Неужели по сей день любимая Западом стратегия "сдерживания" сколько-нибудь успешно применялась и в 1815-м, когда, по замечанию Пушкина, русский царь сделался "главой царей"? Так достигла ли своих целей в Вене подорвавшая величие Наполеона Россия? Может, в Год литературы нам стоит больше доверять Пушкину, а заодно и Киссинджеру, тем более что статья 5 известного нам заключительного акта оформила уступку Александром I Австрии Тарнопольского округа с населением около 400 тысяч человек, в 1810 году "подаренного" самодержцу Наполеоном.

Евгений Викторович Тарле добавляет:

"Гнезен (Гнезно) и Познань и прилегающую территорию с 850 000 жителей Александр согласился уступить Пруссии".

 

И не потому ли потерял "глава царей" нынешний украинский Тернополь с польской Познанью, что танцевал на балах ночи напролет и даже до упаду, оказавшись во время вальса с супругой британского министра иностранных дел леди Каслри в "обморочном состоянии"? Неужто и тогда героические победы русского оружия, как впоследствии на Берлинском конгрессе летом 1878-го, оказались девальвированы?

На самом деле ничего подобного не было и близко — Венский конгресс с полным правом можно называть большим успехом русской дипломатии и лично императора, успешно исполнившего непростую роль главного переговорщика. Более того, двести лет спустя итоги всеевропейского саммита позволяют заметить то, что "лицом к лицу" не углядели современники. В изнурительной дипломатической схватке с норовившими "сдержать Россию" державами Александру удалось добиться не только хорошо известных результатов — обозначенного в самой первой статье заключительного акта присоединения к своей империи Царства Польского со столицей в Варшаве и принятием титула царя (короля) польского, а также международного признания территориальных приращений 1809 и 1812 годов — Финляндии и Бессарабии.

Царь успешно отбил атаку настойчивых партнеров по переговорам на самую уязвимую позицию, а именно на результаты трех разделов Польши конца XVIII века, в которых приняли участие Россия, Пруссия и Австрия. Венский конгресс стремился решительно покончить с наследием Наполеона и возродить прежний порядок вещей в Европе, в который, как полагали в Париже, Лондоне и Вене, вполне вписывалось и возрождение Речи Посполитой. Сергей Михайлович Соловьев писал, что Александра "провозглашали вождем бессмертной коалиции, умиротворителем вселенной; а восстановление Польши разве не относилось прямо к этому умиротворению?" На конгрессе России предлагали вернуться и на первоначальные границы Польши 1772 года, и на предлагавшиеся главой австрийской дипломатии Меттернихом рубежи 1791 года — в любом случае добиться безупречной легитимности в польском вопросе было сложно.

 

Александр I ловко переиграл Талейрана в польском вопросе.

Александр I ловко переиграл Талейрана в польском вопросе.

 

Самым опасным противником русского императора в польских делах выступал, пожалуй, самый выдающийся дипломат той эпохи — министр иностранных дел Франции Шарль Морис Талейран. В очередной раз предав Наполеона, он поступил на службу к воцарившимся Бурбонам и в Вене с блеском проявил весь свой талант интригана. Интриги были исключительно изощренны, время было чувственное и страшно далекое от основ курса "Нравственные основы семейной жизни".

Академик Тарле упоительно описывал этот стиль жизни:

"Через и своих любовниц и своих друзей, и через друзей своих любовниц, и через любовниц своих друзей Талейран почти беспроигрышно играл на бирже: ведь он заблаговременно знал, как сложится ближайшее политическое будущее".

 

Но на венской политической бирже прожженному хромому плуту не суждено было сорвать куш — Талейран споткнулся именно на польском вопросе, хотя именно он сулил ему не только славу, но и преизрядную прибыль. В случае успеха операции по восстановлению девственности Речи Посполитой интриган мог бы претендовать и на четыре миллиона флоринов золотом, которые, по легенде, он в 1807 году получил за спиной Наполеона от польских магнатов, но вынужден был вернуть после Тильзитского мира. На французском троне сидели не чужие полякам Бурбоны — Людовик XVIII, как и его казненный революцией брат Людовик XVI, был правнуком польского короля Станислава Лещинского. Но царь именно в польском вопросе обыграл Талейрана настолько виртуозно, что Тарле в 1939 году, когда Пушкин был уже "наше все" на фоне "проклятого царского режима", честно признался, что поэт в утраченной Х главе "Евгения Онегина" был не прав: "лукавства" в Александре I"было в 1814-1815 годах гораздо больше, чем "слабости", а способности к длительной фальшивой игре не меньше, чем у Талейрана".

Отступился же французский министр от своих польских планов после того, как по просьбе царя к Талейрану в Вене явился князь Адам Чарторыйский и "объяснил, что действует заодно с Александром, который будет конституционным королем". В этой ситуации миллионы флоринов интригану уже никак не светили, и он переключился на прочие интересы Франции, которые в итоге конгресса отстоял вполне успешно. Русский же император, нейтрализовав Талейрана, своим проектом введения конституции в Царстве Польском убедил также Каслри и Меттерниха, причем и в том, что этот шаг и есть "сдерживание" России (которая на самом деле проникать дальше Польши в германские земли не собиралась изначально). Очарован и обманут царем был и прусский министр иностранных дел Гарденберг, уверявший Каслри 7 ноября 1814 года согласиться на "восстановление королевства Польского, отдельного от империи Российской, к которому он (Александр I. — Ю. Б.) присоединит все русские провинции, прежде бывшие польскими, и даст особенную конституцию".

На самом деле царь и не собирался ни к чему присоединять те 62 процента территории Речи Посполитой, полученные Россией по трем разделам Польши. 1 января 1813 года, после изгнания Наполеона из пределов России, он ясно внушал Адаму Чарторыйскому:

"Не забывайте, что Литва, Подолия и Волынь до сих пор считают себя провинциями русскими, и никакая логика не убедит Россию, чтобы они могли быть не под владычеством России, а под каким-либо иным".

 

Именно эту логику император воплотил в конституции Царства Польского 1815 года, в которой оказалась коварная 29-я статья, согласно которой "государственные должности гражданские и военные могут замещаться исключительно поляками". Отныне обещанное Гарденбергом присоединение этнически не польских земель, о скором наступлении которого сам царь затем часто шептал на ушко приятным глазу варшавским дамам, могло состояться только путем изменения конституции и неизбежного протеста самих поляков...

 

Клеменс фон Меттерних добился максимальных выгод для Австрии.

Клеменс фон Меттерних добился максимальных выгод для Австрии.

 

Дальнейшее было уже делом дипломатической техники, которой невольно подсобил Наполеон, вернувший себе в марте 1815 года власть в Париже. Он обнаружил оставленный Людовиком XVIII экземпляр направленного против России секретного договора Англии, Австрии и Франции, подписанного 3 января. Наполеон немедленно переслал эту бумагу Александру, после чего сговорчивость союзников царя по антинаполеоновской коалиции ускорилась почти стремительно. Прежние интриги растаяли, и 3 мая были оформлены договоры между Россией, Пруссией и Австрией, обозначившие новую конфигурацию разделов Польши. Примечательно, что 118-я статья заключительного акта от 9 июня прямо признавала законность именно этих соглашений, которые"должны быть почитаемы за неотдельные части общих постановлений Конгресса и везде будут иметь таковую же силу и действие, как если бы оные были от слова до слова внесены в сей главный трактат".

А это значит, что Александр I на Венском конгрессе помимо Царства Польского, Финляндии и Бессарабии достиг внешне незаметного, но очень крупного дипломатического успеха — обеспечил безусловную легитимность с точки зрения международного права присоединения к своей империи этнически не польских земель, присоединенных к 1795 году по трем разделам Польши. Этот пункт очень пригодился Российской империи во время двух польских восстаний XIX века, обеспечив невозможность дипломатической поддержки претензий поляков за пределами Царства Польского.

Узнайте больше
Быстрый заказ
Укажите код товара.

Поиск

Расширенный поиск

Новости

29.03.2018

Георгиевский крест: самая известная награда Российской империи

Георгиевский крест: самая известная награда Российской империи Среди огромного количества воинских наград, существовавших в разные периоды российской истории, Георгиевский крест занимает особое ...

15.03.2018

Звезда ордена Святого Апостола Андрея Первозванного

Звезда ордена Святого Апостола Андрея Первозванного Сначала, до 1854 г. звезды были шитыми. Однако, обладатели орденов нередко делали на заказ экземпляры из металла. Звезда была 8-лучевой, ...

Каталог webplus.info

© ShopOS 2018
Скрипты
интернет-магазина